Выступления Солженицына о Чечне (1995-2003)
Интервью "Аргументам и фактам" (№1-2, январь 1995).
"Открытие военных действий против Чечни - тяжелая политическая ошибка. В любом случае - и при успехе военных действий, и при неудаче - это принесет нам политический ущерб.
Главным образом - отношениям с Кавказом и с мусульманским миром вообще. Надо добавить к этому еще и наглядную военную бездарность. Ужасно, что эти военные действия были начаты.
Этого нельзя было делать ни в коем случае. Но сейчас совершенно искаженно трактуется чеченский кризис в пределах декабря - января.
Это потому, что правительство и законодатели, общественность и пресса хотят скрыть свои промахи.
А промахи состоят в том, что три года у нас уже гноится язва - и ни президентская команда, ни сменявшееся несколько раз правительство, ни прежний Верховный Совет, ни нынешняя Государственная Дума, ни журналисты, ни телевидение, ни общественность палец о палец не ударили, чтобы выбраться из чеченского кризиса. <...>
В течение лет двадцати тело России пропитывалось элементами темного бизнеса - в ресторанной, гостиничной, рыночной и многих других сферах. В этих сферах чеченская составляющая играла очень значительную роль. Но к этому относились безучастно, на это никто внимания не обращал.
Три года назад Дудаев объявил так называемую независимость Чечни. Он объявил ее совершенно самочинно. Народного волеизъявления, да еще, как полагается, двумя третями голосов - не было. И что же?
Как среагировали на это все наши власти - исполнительная, законодательная, да и общественность? Никак. В эти три года все и началось в Чечне: убийства, ограбления, насилие над русскими, изгнание их из домов, вообще из Чечни.
Затем террор распространился сперва на район Минеральных Вод, потом дальше, на Северный Кавказ, и до Москвы. Стали исчезать целые поезда, пошли миллиардные грабежи. <...>
Всю мою поездку по России я много раз говорил, что Чечне надо дать независимость. Но московские органы печати, московское телевидение полностью игнорировали все мои выступления.
Я всюду говорил: Чечня, Чувашия и Тува - это республики, в которых названная национальность действительно составляет большинство населения, даже две трети. И если бы Чечня проголосовала двумя третями за свое отделение, я считал бы правильным признать это.
И даже необходимо было бы провести такой психологический опыт. Когда Дудаев объявил независимость Чечни, надо было молниеносно сделать выводы из этого факта. Раз вы объявляете независимость, то мы укрепляем границы, организуем таможни: никаких наркотиков, никакого оружия.
Далее: всех чеченов на российской земле с этого момента объявляем иностранцами. Извольте либо уезжать к себе, либо, как всякий иностранец, получайте визу, объясните цель вашего пребывания, род ваших занятий и какую пользу ваши занятия приносят России.
А для всех русских, желающих покинуть Чечню, надо было найти средства их оттуда быстро принять. <...>
Когда есть гангренозный член, то известно: для спасения всего организма его надо отсечь. Важнее целостность России. Вот сейчас, допустим, будут переговоры. Я уже слышал нотки, что наше руководство готово идти на конфедерацию с Чечней.
Так и быть, мол, Чечня будет конфедерирована с нами. Но ни конфедерации, ни федерации нам не нужно. Потому что вся федерация в России есть фальшивое ленинское изобретение. <...>
Да, конечно, от этих военных действий создался жуткий тупик. И послевоенная ситуация будет крайне трудна. Но если не признаем их независимость - тогда что? Конфедерация? Значит, начало развала всей России".
Телепередача "Встречи с Солженицыным" (ОРТ, 21 августа 1995).
"За истекшие месяцы мне довелось обсуждать по телевидению многие острейшие, больные проблемы России. <...>
A мне - звонкие голоса: "Ах, да о чём вы говорите, ну о чём вы говорите, это не интересно. О Чечне говорите! Чечня наша боль, Чечня - горячая точка сегодня!".
Я говорил о ничтожестве наших партий, неукоренённости иx, об этой жалкой истерике избирательной, которую начали за год до выборов. Я говорил о фальши нашей сегодняшней избирательной системы, которая не может обеспечить справедливых равных выборов.
Я говорил о детях, об ужасном положении школы и учителей. "Да о чём вы говорите? кому это нужно? Вы - говорите о Чечне!" Чечня!.. Чечня закрыла нам все боли России, Чечня! A я о Чечне говорил ещё раньше всех этих говорунов, которые тогда ещё сидели, поджав хвост. <...>
В 91-м году прозвучало, что Дудаев объявляет независимость Чечни. Я не буду сейчас анализировать, была ли это авантюра Дудаева или это была воля чеченского народа. Важно, что это прозвучало в конце 1991 года. И государственные деятели должны были принять соответственное решение с учётом того, что мы живём в XX веке.<...>
Я более трёх лет назад предлагал нашему руководству: да возьмите, примите это решение, даже это будет показательный исключительный случай; Чечня объявила независимость? - согласитесь! Ну, конечно, согласиться так: без казачьих терских земель, ясно.
Второе: по всей России y нас чечены в бизнесе или же в мафиозной деятельности, не знаю. Так вот в этот момент, как только мы признаём независимость Чечни, они все в этот момент становятся иностранцами. И они должны брать визу y нас и доказать, какой именно они деятельностью будут заниматься, на какой срок и какая польза России от той деятельности.
A нечеченское население нужно взять из Чечни, всех желающих уйти оттуда. <...>
Ну, дальше пошли военные действия. О них слишком много уже показано по телевидению, и всюду все знают.
Но я добавлю голосок, который не знают. Вот y меня в руках обращение последней сегодня, ужатой, несчастной, придавленной русской общины города Грозного.
Они пишут: "Русское население города, не имевшее, в отличие от чеченского, крупных наличных денежных средств, в том числе валюты, и личных транспортных средств, не имея возможности заблаговременно покинуть город и зону военных действий, оказалось заложником войны.
С одной стороны в русских стреляли и убивали дудаевские боевики, a с другой - стреляла и бомбила русская армия. И вот город Грозный превратился в огромное русское кладбище. В городе нет ни одной улицы, переулка, парка, сквера и квартала, где бы не было русских могил. К сожалению, средства массовой информации сознательно замалчивают этот факт. Пишут только о потерях чеченов".
A что потом? A потом опять чёрный ящик. Произошел в Будённовске террористический акт. Ужасный акт. Содрогновенный акт. Невероятный. Но он исчерпан был, исчерпан нашей капитуляцией. Мы сдались, - ладно.
И что же? Сразу после того вдруг мы заявляем: идём на переговоры! - С кем? - С Дудаевым. Позвольте, но если с Дудаевым, как мы говорили, переговоры невозможны были раньше, так они невозможны и теперь? A если они возможны, то почему мы не пошли на них раньше?
Мы позорились, позорились, на смех всему миру, всем курам на смех, мы показывали по телевизору ордер на арест Дудаева. Зачем? Кому? A тут пошли на переговоры.
Ну, конечно, с грозным ультиматумом: в трое суток выдать нам Басаева и ещё там двадцать человек, y нас есть список. Чечены, разумеется, не выдали. Ну и что? Мы утёрлись, и приступили к переговорам. <...>
Мы - ослеплены. Во-первых, какими-то идиотскими геополитическими соображениями, что, потеряв Чечню, мы что-то такое очень важное теряем, a самое главное - если мы теряем Чечню, то y нас Россия развалится.
Как раз наоборот! Как раз наоборот. Если мы сейчас освободимся от Чечни, мы укрепим Россию".
К нынешнему состоянию России (Le Monde, 26 ноября 1996).
"<...> Огромными потерями и разорением к лету 1995 г. федеральные войска все же заняли большую часть Чечни.
Но тут произошёл террористический акт в Будённовске — и новая загадка: московская власть капитулировала не только перед теми террористами, но и перед воюющей чеченской стороной: прекратила все военные действия и дала чеченским боевикам без боя вернуть себе все утерянные местности.
Тут начались две новых комедии при продолжающихся боях и перестрелках: комедия «выборов» во власть завгаевских функционеров, и комедия строительного «восстановления» Чечни — прямо на театре военных действий и в ходе непрерывных боев! Глупость? Нет, верный расчёт: посылаемые миллиарды расходятся по частным карманам, а недостроенные дома списываются на новые разрушения.
Окостенев в своих мыслях и действиях, наше правительство показало свою тупиковую неспособность выйти из тех военных действий.
Но появился свежий человек, генерал Лебедь, полностью чуждый нынешней олигархии и её порокам. Он имел мужество и энергию признать уже свершившееся: проигрыш российскими властями этой военной кампании — вывел Россию из войны. (В благодарность тут же был и отставлен).
Так выход совершился? Нет. Верхушка российской власти по-прежнему коснеет в своей затверженной идее: готова пожертвовать и своими завгаевскими ставленниками, и пусть Чечня получит любые льготы, пусть живёт за счёт остальной России — только бы числилась в её составе!
Но это — упущено и невозможно. Разоренная Чечня сперва, конечно, примет от разоренной же России все репарации, для этого выждет время — а после того неотвратимо отделится: чечены именно за это и воевали".
Интервью для швейцарского еженедельника “Weltwoche” (декабрь 2003).
"Хорошо познакомившись с чеченским характером во время казахстанской ссылки 50-х годов, — я в 1992 году давал Ельцину совет удовлетворить чеченскую жажду независимости и предоставить Чечне самостоятельное государственное существование — только без исконных казачьих земель по левому берегу Терека («подаренных» Хрущёвым Чечне при возврате чеченов из ссылки).
Начатая Ельциным в 1994 война с Чечнёй была глубоко ошибочной (да и провально неподготовленной). Но с 1996 по 1999 Чечня при Масхадове и была фактически вполне независимой.
Однако она употребила эту независимость никак не для строительства мирной жизни, никак не для устройства мирного производства — но для грабительских налётов на Ставрополье, массовых угонов скота оттуда, захвата заложников (а внутри Чечни продолжала физически искоренять оставшееся русское население).
Использовала независимость — для стягивания арабских боевиков со всего мира, тренировки террористов в лагерях подготовки, непомерного накопления вооружений извне — и первая же напала на Дагестан (часть Российской Федерации) с ваххабитскими завоевательными лозунгами.
С тех дней у России и не оставалось другого выхода, как принять военный вызов. А теперь попытки найти политическое умиротворение и прекратить военный конфликт — трудная задача на долгие годы.
Говорят, Вы предложили восстановить смертную казнь в отношении главарей чеченских бандформирований. Чем это продиктовано?
Я говорил не именно о чеченских главарях, а о всемирной неизбежности самозащиты человечества. Террористы, уничтожающие массы гражданского населения, — по сути объявляют смертельную войну всему обществу, — и нет другого выхода, как вызов принять".